Компания №1 в области управления персоналом

Парашют особых отношений

Система мотивации/Мотивация на результат, Система управления эффективностью


Ведомости №248 (3262)

Стржалковский стал самым «дорогим» директором в истории «Норникеля». По соглашению акционеров компании — UC Rusal, «Интерроса» и Millhouse — экс-гендиректор получит за увольнение $100 млн: $50 млн — сразу, остальные — двумя траншами по $25 млн. 17 декабря Стржалковский уступил пост гендиректора «Норникеля» крупнейшему владельцу компании Владимиру Потанину. Но на этом история не закончилась. Уже 18 декабря он снова был назначен вице-президентом «Норникеля».

Получить такой «золотой парашют», сохранив руководящую должность, — просто беспрецедентные условия, комментировал ситуацию «Ведомостям» аналитик ИФК «Метрополь» Сергей Фильченков.

Для сравнения можно вспомнить громкие «парашютные» истории последнего времени. Как бывший президент Банка Москвы Андрей Бородин пытался отсудить у банка «парашют» в $5 млн. Или как в прошлом году топ-менеджеры «Уралкалия» после продажи компании Сулейману Керимову и его партнерам получили «парашюты» на 402 млн руб. Можно вспомнить выплаты, которыми отметились энергетики в 2008 г.: тогда менеджмент ОГК-2, ОГК-6, «Мосэнерго» и ТГК-2 получил почти 850 млн руб. И все равно сравнение получается, мягко говоря, нерелевантным.

«Пакет, выплаченный Стржалковскому, ни в какие ворота не лезет, — категоричен Сергей Воробьев, президент Ward Howell. — Вспомните: Джек Уэлч 20 лет управлял General Electric, поднял капитализацию компании в десятки раз, а мир страшно возмущался, когда ему выплатили парашют в $400 млн! Никакого отношения к добавленной стоимости, заработанной для “Норникеля”, деньги Стржалковского не имеют».

«По среднерыночным меркам он должен был получить не более $10 млн», — считает Павел Безручко, генеральный директор «ЭКОПСИ Консалтинг».

«Это была очень специальная ситуация: сложились особые отношения между менеджментом и одним из акционеров, — говорит аналитик Societe Generale Сергей Донской. — В компании не было доминирующего акционера: “Интеррос” был главным, но не в полном смысле слова, и ему требовался союз с менеджментом, чтобы продавливать свою линию. Это дало гендиректору большую власть. Но похожей ситуации нигде, кроме “Норильского никеля”, не было, и я не вижу в ней возможных последствий для рынка».

«Повторений не предвидится», — согласен Артур Шамилов, партнер Top Contact.

По мнению Матвея Горбачева, управляющего директора компании Morgan Hunt, «данное решение лежит за рамками экономического поля и обусловлено корпоративными договоренностями акционеров в рамках урегулирования общего спора. А потому этот случай не может служить примером для других компаний».

Но, разумеется, эта выплата создает прецедент и пробуждает аппетиты, говорит Безручко.

Такая сумма — беспрецедентная для российского рынка — может повториться только в очень крупных госкомпаниях вроде «Газпрома» или «Роснефти», считает Донской из Societe Generale: «Маленькая компания такую цифру просто не потянет, а большие компании у нас все государственные. Но лично мне неизвестны предпосылки подобных повторений».

«Прекрасно, конечно, что в госкомпаниях повысили зарплаты и топ-менеджменту стали платить больше. И вбелую, — усмехается Воробьев из Ward Howell. — Но все равно — сделка со Стржалковским совершенно внерыночная и индикатор того, что надо разворачиваться строго в обратную сторону».

В связи с «парашютом» Стржалковского Воробьев вспоминает историю: «Когда я в 1994 г. впервые приехал в новый роскошный офис Сбербанка, встретивший меня чиновник развел руками и сказал: “Ну а могли просто украсть!” Вот и тут: конечно, это лучше, чем просто украсть, но это не рынок. Что до того, за что заплачены Стржалковскому деньги — худой мир лучше доброй войны, а за войну приходится платить, такой порядок. Как сказали Балу и Багира, освободив Маугли, “последний раз мы просим помощи у Каа! Слишком дорого”. А вообще, я тут недавно был проездом в Норильске: за то, что в этом городе происходит, надо сажать, а не платить сто миллионов. Потому что это экологическое убийство мирных граждан», — заключает Воробьев.