«Сам по себе я человек, который любит и умеет работать автономно, без внешней мотивации. Я обычно говорю: дайте мне возможность работать — и дальше не мешайте», — так рассказывает о себе Павел Безручко, исполнительный директор «ЭКОПСИ Консалтинг».

— Павел, как так получилось, что студент Московского Государственного Института Электронной Техники начал заниматься психологией?

— Поступив в технический ВУЗ я осознал, что люди интересуют меня больше, чем техника. Психология увлекала меня всегда, но тому, что было мне действительно любопытно, в нашей стране тогда практически нигде не учили, кроме как на лекциях и тренингах западных гуру психологии, которые в начале 1990-ых буквально хлынули в Россию со своими курсами и программами. Понимание того, что увлечение может стать профессией, пришло где-то после 2 курса МГИЭТ. Я начал посещать программу Института психоанализа Карен Хорни, и несколько других программ и подумывать о том, чтобы всерьез заняться психотерапией. О бизнес-психологии в тот момент я даже не помышлял.

— И все же, как будущий технический специалист ступил на стезю психолога?

— Это был 1994 год. Я шел по улице города Зеленограда, раздумывал о своем будущем и совершенно случайно увидел вывеску социально-психологического центра «Вера». Зашел внутрь, разговорился с людьми, которые там работали, и безо всякой задней мысли признался Вере Савеличевой, руководителю центра, что и сам когда-нибудь хотел бы оказаться в этой среде. Как это ни удивительно, но после этого разговора мне предложили чуть ли не на следующий день приступить к работе — поначалу ассистировать во время работы групп личностного роста, дальше — больше. Так началась моя карьера психолога.

— Каких высот удалось добиться на ниве психологического консультирования?

— Карьера в психотерапии — понятие относительное. Речь может идти о росте профессионализма, числа клиентов и размера гонораров. Года через полтора я начал зарабатывать какие-то ощутимые деньги, число клиентов увеличивалось — в том числе и тех, кто впоследствии приходил и благодарил за помощь. Я не склонен приписывать эти факты только себе. В то время интерес к прикладной психологии сильно возрос, а опытных профессионалов было мало.

— Но в психотерапии вы не остались…

— Я поступил в аспирантуру Института развития личности Российской Академии Образования. Начал писать диссертацию. Но через два года я стал ощущать, что мне… не симпатичны многие мои клиенты. Мне все труднее становилось видеть за неврозом личность, вызывающую интерес и достойную восхищения. Это свое состояние я бы охарактеризовал как «эмоциональное сгорание». Хороший психотерапевт — это человек с изрядной долей миссионерского настроения, а у меня оно иссякло сравнительно быстро. Я начал ловить себя на мысли о том, что утомляюсь от работы, и с таким настроением заниматься психотерапией несправедливо как по отношению к людям, которые приходят к тебе за поддержкой, так и к себе самому. Просто исчезла внутренняя мотивация.

— Открылись другие возможности?

— В моей жизни велик момент совпадений, или, я бы сказал, элемент значимых событий. Как раз в тот момент, когда я начал подумывать об уходе из центра «Вера», одна из моих старых знакомых предложила попробовать свои силы в Научно-исследовательском центре московской федерации профсоюзов. Там был отдел обучения деловым навыкам, где, как подразумевалось, должны были разрабатываться и проводиться бизнес-тренинги. Конечно, подобные тренинги я до того момента ни разу не вел, зато у меня уже был опыт работы с группами личностного роста. Пришлось аккумулировать все свои прежние знания и начать осваивать профессию бизнес-тренера. У меня, кстати, до сих пор сохранилась разработанная мною же методичка на тему «Как вести тренинги по переговорам»… Но я никогда не видел тренинги для профсоюзных работников как «конечную остановку».

Тем не менее, работа с людьми из реального бизнеса показалась мне весьма увлекательной, и я решил профилироваться в этой сфере. Для начала я в поисках работы обратился в известную тренинговую компанию. Меня, 25-летнего кандидата, пригласили на ассессмент-центр, «мурыжили» два дня и… отказали. Позже я узнал, что по результатам ассессмента был признан одним из лучших претендентов, и основная причина, по которой мне отказали в работе — это возраст. Было очень обидно!

Тогда я обратился в другую тренинговую компанию, где мой возраст никого не смутил, и в течение пары лет вполне успешно вел тренинги на самые разные темы. Это был 1997-98 год. После августовского кризиса поток клиентов значительно сократился, и, чтобы прокормить семью, на какое-то время мне пришлось совмещать тренерскую деятельность с работой промышленного альпиниста. Это занятие на тот момент приносило куда больший доход.

— А после того как тяжелые времена закончились?

— В начале 1999 года я целиком вернулся к работе тренера. Стало ясно: бизнес выжил. И как раз в этот момент мне позвонили хэдхантеры и предложили позицию менеджера по обучению и развитию в фармацевтической компании SmithKlineBeecham. Это был замечательный опыт. Передо мной ставили бизнес-цели, а трансформировать их в HR-задачи и решения было уже моей обязанностью.

Я ездил на различные западные семинары то по коучингу, то по построению системы обучения. И даже вел полуторагодичный курс мини-MBA для менеджеров компании. А в 2001 году произошло слияние SmithKlineBeecham, и GlaxoWellcome и качество нового менеджмента меня не устроило. Я решил уволиться.

— И снова включился элемент случайности в вашей карьере?

— А как же! Мир тесен. Я встретился с той самой моей коллегой, которая когда-то привела меня в центр профсоюзов и которой я потом рекомендовал устроиться в «ЭКОПСИ», и она, уже будучи консультантом «ЭКОПСИ», предложила и мне попробовать силы в этой компании.

К слову сказать, новый сотрудник в «ЭКОПСИ консалтинг», как правило, не претендует на высокий грейд — должность консультанта еще надо заслужить! Я же сразу метил только на эту позицию и сумел как-то обосновать свои амбиции руководству. Представьте, меня взяли! Теперь я понимаю, с какой изрядной долей самоуверенности пришел тогда на встречу. Итак, я начал работать.

Нужно честно признаться, что вначале было нелегко. У «ЭКОПСИ» есть свой, устоявшийся стиль, и мне, консультанту с достаточно серьезным к тому временем опытом, пришлось серьезно менять свой стиль работы. В течение первых трех месяцев мне казалось, что весь мой профессиональный багаж, накопленный до сего дня, ни на что не годен. Правда, через три месяца ко мне попал сложный и перспективный клиент из хорошо знакомой фармацевтической отрасли, сотрудничество удалось, и вместе с ним началась моя карьера в «ЭКОПСИ».

— Поздравляю, вы остались.

— Да. Через год я стал старшим консультантом. А в 2004 году работа в «ЭКОПСИ Консалтинг» структурировалась по четырем направлениям, и я возглавил направление «Развитие персонала». (Разумеется, клиентской нагрузки с меня никто не снимал.) Вместе с этим назначением пришло понимание того, что управление консалтинговой компанией (или какой-то ее частью) основано на комбинации экспертизы и поддержки, только в этом случае ты завоевываешь доверие и авторитет людей. Для меня это было «кровавое» понимание, давалось оно трудно. Ведь сам по себе я человек, который любит и умеет работать автономно, без внешней мотивации. Я обычно говорю: дайте мне возможность работать — и дальше не мешайте. Но многие люди устроены иначе, они нуждаются в поддержке, внимании и наставничестве, им требуются совершенно иные условия и мотивация, чем мне. Когда я это окончательно осознал, роль руководителя начала удаваться.

— Да и вы не остановились в своем движении по карьерной лестнице.

— В начале прошлого года мне предложили стать партнером и исполнительным директором. Новая роль, новый масштаб. Потребовалось опять учиться новому, мыслить не только категорией клиентов и сотрудников, но масштабами компании. Это очень интересно, хотя и не легко.

— Свободного времени у исполнительного директора стало больше, чем у консультанта?

— Я поставил себе задачу не работать в выходные. И получается! Правда, в будни по-прежнему приезжаю домой ближе к часу ночи.

— А занять себя преподаванием в MBA не хотите?

— Пробовал несколько раз. Иногда приглашают почитать какой-нибудь курс. Последний раз были лекции по программе Executive MBA Школы менеджмента Университета Антверпена. Я рассказывал студентам о карьере и развитии топ-менеджера. Но, признаться, не вижу себя преподавателем. В этом мало интенсивности. Хотя польза в чтении лекции есть: ты вынужден систематизировать свой багаж знаний в единый пакет. Впрочем, я и так это делаю — регулярно пишу статьи, а недавно мы вместе с коллегами — Марком Розиным, моим партнером, и Мариной Пахомкиной и Ольгой Перекопской из ТНК-ВР — издали книгу «Сценарий для топ-менеджера. Как построить карьеру руководителя в России».

— Какие требования предъявляете к кандидатам на работу в «ЭКОПСИ консалтинг»? Проповедуете такие же жесткие ограничения по возрасту, которые когда-то помешали вашей работе в одной из тренинговых компаний?

— К возрасту я отношусь спокойно. Для меня существует понятие «зрелость». Есть успешные молодые люди, в которых этот возраст не сквозит, и они нам, безусловно, подходят. Что касается требований к кандидатам… Одно из главных требований — системный подход к решению задач, прикладное мышление. Наш кандидат — это «решатель» клиентских проблем, а не академичный мыслитель. Плюс высокая мотивация достижений, умение и желание работать в команде, коммуникативная компетентность.